Жестокое милосердие - читать онлайн книгу. Автор: Робин Ла Фиверс cтр.№ 84

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Жестокое милосердие | Автор книги - Робин Ла Фиверс

Cтраница 84
читать онлайн книги бесплатно

Он хмурится:

— Сударыня Рьенн? Что вы тут делаете?

Я старательно обхожу взглядом мужчину, которого он провожает к выходу из кабинета.

— Пришла узнать, не известно ли вам, где мой господин.

Ход достаточно смелый, но как еще прикажете объяснить мое присутствие у этой двери?

— Куда он подевался, я не знаю, — отвечает канцлер Крунар. — Я как раз собирался за вами послать, чтобы задать тот же вопрос!

Не в силах более сдерживаться, я смотрю на его посетителя. Это Жизор, французский посланник. Взгляд его зеленых глаз прямо-таки пронизывает.

Заметив, куда я смотрю, Крунар коротко кивает Жизору.

— Полагаю, — говорит он, — все уже сказано.

В его голосе нескрываемый гнев. Ноздри Жизора бешено раздуваются, он чопорно кланяется и уходит. Когда француз скрывается из виду, Крунар вновь поворачивается ко мне:

— Так ты правда сегодня не видела Дюваля?

— Нет, господин мой. — Поскольку это в строгом смысле не ложь, я держусь уверенно; надобно думать, он расслышит в моем голосе правдивые интонации. — Я не видела его со вчерашнего вечера, после того, как мы вместе ушли из солярия герцогини. Разве он не у себя?

Крунар качает головой:

— И не появлялся с самого утра. Его дворецкий утверждает, что утром пришел будить хозяина и не нашел его в постели. Если вдруг встретишь, передай, пожалуйста, что я его повсюду ищу. Напомни Дювалю, что бегает лишь виноватый.

Глаза у канцлера холодные и непроницаемые. Глаза хищной птицы.

Я склоняю голову к плечу и озадаченно морщу лоб:

— Бегает? Виноватый?.. Простите, господин канцлер, что-то я не пойму.

Свирепость отчасти уходит с его лица, черты смягчаются:

— Всего лишь фигура речи, сударыня. Я еще не остыл после заседания совета. Не обращай внимания, милочка.

— Что ж, прекрасно. — Я откланиваюсь и иду прочь, внимательно следя за походкой.

Пусть мои шаги останутся неторопливыми и размеренными, как если бы мне нечего было скрывать.

Добравшись к себе, быстро запираю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Едва не попалась!..

Со стороны окна доносится царапанье. Я так и подскакиваю, но это всего лишь ворона. Сгорая от предвкушения, распахиваю окно. Крылатая вестница на удивление терпеливо ждет, чтобы я отвязала письмо.

Дорогая дочь наша!

Мне бесперебойно поступают сведения от канцлера Крунара, ты же пишешь очень редко и мало; остается надеяться, что твое письмо, быть может, как раз сейчас находится в пути.

Канцлер сообщил мне, что французская шлюха составила заговор с целью посадить на бретонский престол своего младшего сына. Вне всякого сомнения, это прямая и явная измена, а стало быть, французская шлюха должна умереть.

Позаботься об этом безотлагательно.

Я так долго не вспоминала прозвище «французская шлюха», что до меня даже не сразу доходит: имеется в виду мадам Иверн.

Монастырь приказывает мне убить мать Дюваля.

ГЛАВА 40

Я долго вглядываюсь в письмо, но смысл приказа продолжает от меня ускользать. Угроза, которую представляют Франсуа и его матушка, ничтожна по сравнению с прочими бедами герцогини. Да и открытых деяний они пока что не предпринимали.

Быть может, сестра Вереда почувствовала себя лучше и ей было видение? Или мать настоятельница приняла такое решение, основываясь лишь на донесениях канцлера Крунара? Сколько жгучих вопросов, прямо голова трещит…

Когда Луиза приносит ужин, я даже не смотрю на еду. Я неподвижно гляжу на огонь, пытаясь как-то решить навалившуюся проблему. Монастырь наконец-то дал мне задание, и при этом очень простое, потому что теплых чувств к мадам Иверн я ни в малейшей степени не питаю. Я считаю ее пустой и честолюбивой, она бесконечно раздражает меня, но… убивать мать Дюваля? Он всеми силами противится осуществлению ее планов, но семья ему по-прежнему дорога!

И почему именно госпожа Иверн? Почему Мортейн обрек ее на смерть, не удостоив Своей метки негодяя д'Альбрэ? Неужели только потому, что она — чистокровная француженка? Но коли в этом причина, что же Он не пометил Жизора?

И главное — как я расскажу об этом Дювалю?

В итоге я на это не решаюсь вообще. Проявляю чудовищное малодушие: когда он приходит, я притворяюсь, что сплю. Вот со скрипом открывается деревянная дверца у очага, но я лежу неподвижно, принуждая себя дышать ровно и медленно, усилием воли успокаивая биение сердца и бег крови по жилам.

Я чувствую, как Дюваль приближается к постели. Чувствую его взгляд, направленный на меня. Потом он отходит. Наливает себе вина, одним глотком осушает кубок, наливает еще. Он очень обеспокоен, и меня снедает раскаяние. Весь день просидев где-то в тайной щели меж замковых стен, он наверняка жаждет последних сплетен двора, но если заговорить с ним, как я утаю приказ, полученный из обители? Я, кажется, совершенно разучилась лгать этому человеку. Что может обернуться бедой едва ли не большей, чем распоряжение аббатисы.

Когда он наконец прекращает ходить туда-сюда и усаживается за ужин, оставленный мною у огня, я позволяю себе немного расслабиться. Кажется, моя хитрость удалась и не придется рассказывать Дювалю, что мне велели лишить жизни его мать.

По крайней мере, не придется в эту ночь.


На другое утро я сообщаю Луизе, что неважно себя чувствую, и прошу не беспокоить меня. Оставшись одна, пишу письмо аббатисе. Я сообщаю ей, что знала о заговоре мадам Иверн, но ждала неоспоримых улик и поэтому не спешила о нем доносить. Я клянусь прочно усвоить этот урок и впредь без промедления уведомлять ее обо всем, что услышу. Второе мое письмо адресовано Аннит; я спрашиваю подругу, насколько сильно сердится на меня настоятельница. Всегда полезно знать, чего ждать!

Потом я придумываю, как убью мадам Иверн, и на это уходит остаток дня.

Обычно нам не приходится ломать голову над сокрытием следов. Да, я пошла на обман, выдав себя за любовницу Дюваля, но это было сделано с единственной целью — самым коротким путем попасть ко двору. Знай бароны, что я приехала из монастыря, они бы опасались меня. Правду сказать, иногда монастырь даже пользуется своей славой.

Случается, что открытое свершение правосудия Мортейна становится очень действенным предупреждением и сдерживающей мерой.

Пусть так, но в данном случае я намерена действовать сугубо тайно.

А это значит — яд. Причем я уверена, что и сама мадам Иверн предпочла бы его, если бы ей предоставили выбор.

Я снимаю с шеи тонкую золотую цепочку и отпираю заветный сундучок. Меня приветствует тонкий перезвон знакомых бутылочек. Самое простое — использовать жемчужины, но они оставляют явное свидетельство отравления. «Объятие мученика» и «бич» причиняют слишком много страданий. А вот «горе Аморны», названное так в честь пары несчастных любовников, которым запретили жениться, может сработать! Подойдет и «силок Ардвинны».

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию