Преступления страсти. Жажда власти - читать онлайн книгу. Автор: Елена Арсеньева cтр.№ 73

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Преступления страсти. Жажда власти | Автор книги - Елена Арсеньева

Cтраница 73
читать онлайн книги бесплатно

«Боже, спаси тех, кто расчистит этому человеку путь к трону. Боже, спаси Россию!» – подумал Пален и тихо, печально засмеялся: ну не шутка ли фортуны, что во главе заговора против императора оказался самый обласканный им человек? Наверное, его назовут неблагодарным предателем. А ведь сие означает только одно: pfiffig. Хладнокровный, надменный, загадочный Пален – курляндец, лютеранин! – единственный из всех заговорщиков не ждал никаких благ для себя, не ждал благодарности от нового императора. Даже если бы кто-то сообщил ему сейчас, что он будет убит вместе с Павлом, и это не остановило бы Палена. Он единственный из всех думал прежде всего о державе.

О православной России.

В тот вечер, когда Павел в Михайловском замке навел очередного страху на всех своих домочадцев, а потом уснул, мечтая сделать наследником Евгения Вюртембергского, в доме Палена собрались обычные гости. Николай и Платон Зубовы, Беннигсен, Александр Аргамаков и Петр Талызин из Преображенского полка, командир кавалергардского полка Уваров, граф Петр Толстой и Депрерадович – командиры полка Семеновского, князь Борис Голицын и Петр Волконский, любимый адъютант великого князя Александра, капитаны Иван Татаринов и Яков Скарятин, поручик Сергей Марин и корнет Евсей Гарданов, бывший секретарь императрицы Екатерины Трощинский, отставной полковник Алексей Захарович Хитрово и некоторые другие фигуры, которым было предназначено играть ведущую роль в будущем перевороте. Одноногий Валерьян Зубов не явился – как, впрочем, и вполне здоровый Никита Панин. Однако хватало и собравшихся. Все были в полных мундирах, в шарфах и орденах, как если бы готовились к параду – или смертельному бою. Гостям разносили шампанское, пунш, дорогие вина. Не пили только хозяин дома и Беннигсен. Наконец Пален произнес краткую, сдержанную речь. Он говорил о бедственном положении страны, о том, что самовластие императора губит ее, и есть только одно средство предотвратить еще большие несчастья: принудить Павла отречься от трона. Сам-де наследник признает необходимой столь решительную меру и подтверждает свое согласие тем, что прислал в ряды заговорщиков своего любимого адъютанта.

Речи о будущей участи императора не было. Пален, конечно, отдавал себе отчет в том, что нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц, да и Зубовы едва ли были преисполнены иллюзий, однако остальным и в голову не приходило, что жизни Павла может угрожать серьезная опасность. Мало кто помнил одного из первых организаторов сего комплота, Осипа де Рибаса, умершего прошлым декабрем. Он любил повторять, как пишут в пьесах, «в сторону»: «Понадобится везти низвергнутого императора в крепость по Неве, а ветреной ночью, на холодной, бушующей реке, всякое же может статься…»

Наконец заговорщики были готовы выступать. Уже к полуночи генерал Депрерадович с первым Семеновским батальоном, полковник Запольский и князь Вяземский с третьим и четвертым батальонами Преображенского полка выступили на сборное место у верхнего сада подле Михайловского замка.

Было темно, дождливо и холодно.

Заговорщики разделились на два отряда: один под началом Беннигсена и Зубовых, другой под предводительством Палена. Впереди первого шел также адъютант лейб-батальона преображенцев Петр Аргамаков, брат генерала Александра Васильевича (он исправлял должность плац-адъютанта замка). Петр Аргамаков обязан был доносить лично Павлу обо всех чрезвычайных происшествиях в городе: о пожарах и прочем. Император доверял ему безоговорочно, вплоть до того, что Аргамаков имел право даже ночью входить в царскую опочивальню. Ценность его для заговорщиков была неизмерима, потому что только по его требованию во всякое время дня и ночи сторож опускал мостик для пешеходов через водяной ров. А без моста попасть ночью в замок было бы невозможно.

Пален со своим отрядом, меньшим по количеству, отстал от первой группы. Зубов и его сообщники уже подошли к замку и пересекли мост, опущенный Аргамаковым. Генерал Талызин двинул батальоны через верхний сад и окружил ими замок. В сад на ночь всегда слеталось бесчисленное множество ворон и галок. Перепуганные движением людей птицы огромной каркающей тучей взвились над деревьями, и многие приняли их крик за дурное предзнаменование.

Зубов и Беннигсен со своими подчиненными бросились прямо к царским покоям. От спальни их отделяла библиотека, в которой крепко спали два лакея. Разбудив их, Петр Аргамаков велел отпереть двери прихожей, примыкавшей непосредственно к спальне, уверяя, что пришел к императору с чрезвычайным сообщением о пожаре в городе, как и предписывал ему регламент. Один лакей каким-то образом понял, что Аргамаков лжет, и начал звать на помощь. Его уложили ударом сабли. Он, впрочем, был только оглушен (фамилия его была Корнилов; после переворота его взяла в число своих слуг вдовствующая императрица и наградила домом и пенсией). Второй лакей повиновался и впустил заговорщиков в прихожую.

Выломав дверь в опочивальню, заговорщики ворвались туда… и обнаружили, что кровать императора пуста.

Павел проснулся от шума и кинулся к двери, ведущей в комнаты императрицы. Однако он сам запер их, а ключ… в такую минуту разве вспомнишь, где валяется ключ! Пытаясь спрятаться, он влез в камин, настолько глубокий и настолько тщательно прикрытый экраном, что тщедушная фигура императора совершенно скрылась в нем.

Увидав, что опочивальня пуста, Платон Зубов сердито крикнул:

– L’oiselet s’est envoli! [16]

Однако более хладнокровный Беннигсен внимательно осмотрелся и заметил голые ноги императора, белевшие в темноте камина.

– Вот он!

Обнажив шпаги, Платон Зубов и Беннигсен подошли к Павлу и объявили, что намерены его арестовать.

Павел не отличался большим мужеством. Впрочем, на его месте и более храбрый человек растерялся бы. Он только и мог, что беспрерывно повторял:

– Арестовать? Меня? Что значит «арестовать»?

– С…сударь, – проговорил Платон Зубов с явственной заминкою, проглотив предшествующий этому слову слог «го», – вы должны отречься от престола в пользу вашего сына.

– Сына? Какого сына? У меня нет никакого сына, – отрывисто проговорил Павел.

– Ваньку валяет, – громко в тишине сказал Татаринов, известный своей грубостью.

– Взгляните сюда, – молвил Зубов, который единственный из всех постепенно в разговоре обретал спокойствие, а не терял его. – Вот бумага, акт отречения. – Он сделал знак, и Трощинский разложил на столе заранее заготовленный документ. – Мы желали бы, во имя России, чтобы на трон взошел ваш законный наследник Александр Павлович. Вам будут предложены…

Он осекся. Павел вдруг громко шмыгнул носом. Глаза его не имели никакого выражения, и видно было, что он ровно ничего не слышит. Лицо его покрылось потом, ночная рубаха на груди тоже видимо повлажнела. Он то шмыгал носом, то вытирал локтем пот со лба. Верхняя губа вздернулась, обнажив торчащие зубы. Он никогда не был более уродливым, чем в эти последние минуты своей жизни, и заговорщики смотрели на него с брезгливым отвращением.

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию