Дневник ведьмы - читать онлайн книгу. Автор: Елена Арсеньева cтр.№ 55

читать книги онлайн бесплатно
 
 

Онлайн книга - Дневник ведьмы | Автор книги - Елена Арсеньева

Cтраница 55
читать онлайн книги бесплатно

Но я продолжу. Теперь, по логике мэтра Пастера, выходило, что у Николь была прямая причина отравить брата.

Она чуть не впала в умопомешательство – и от изумления, что наследство, которое она уже считала почти своим, оказывается, ей не предназначалось, и от кошмарного обвинения.

– Что вы несете? – закричала она. – Комната моего брата была заперта изнутри. Обыщите ее – ключ лежит под подушкой. Как я могла бы убить его, а потом выйти через запертую дверь?!

И тут в разговор вступил доктор Мерсье:

– Конечно, вы отравили Себастьяна, мадемуазель Жерарди. Мне пока трудно судить, каким ядом. Видимо, не мышьяком, ведь, как вы правильно заметили, ваш брат не мучился перед смертью. Но «врачи смерти» исследуют его внутренности и…

– А что будет, если они не найдут следов яда? – рыдая, воскликнула Николь. – Если выяснится, что мой брат скончался от сердечного приступа? Вы и тогда будете упорствовать в своем обвинении?

Она с ненавистью глядела на доктора Мерсье, но он не дрогнул и не отвел глаза:

– Да, я буду упорствовать в том, что именно вы погубили Себастьяна ядом, еще неведомым докторам. Отравители хитры и коварны.

– Но почему, почему вы идете против очевидности? – отчаянно кричала Николь. – Почему?!

Я вовсе не иду против очевидности, – пожал плечами Мерсье. – Вы спрашиваете почему? Отвечу. Для меня совершенно очевидно, что в ту минуту, когда я подошел к вашему мертвому брату и начал осматривать его, ключа под его подушкой не было. Ведь я приподнимал его голову, а чтобы не трогать мертвого тела, брался за подушку, приподнимая и ее. Я точно знаю: там не было ключа. А потом он появился. Вы оставались в комнате одна, вы его туда и подсунули. Вот самое убедительное доказательство, мадемуазель Николь!

Тем временем префект полиции отправился обыскивать комнату сестры. И вскоре там нашли две вещи: баночку с неизвестным снадобьем – и дневник, вот эту самую тетрадку. Николь ничего не знала: ее к тому времени уже увели в Консьержери.

Ну, тут уже ни у кого не осталось сомнений ни о причинах преступления, ни о снадобье, которым был отравлен Себастьян. Сочли, что в баночке находился тот самый яд, о котором писала Николь: снадобье из бургундской поганки. Его как-то опробовали – уж не знаю точно, как и на ком, – но вскоре судьи убедились, что все именно так. Яд смертельный, вызывающий мгновенную остановку сердца. Судя по всему, Николь вернулась в комнату брата и каким-то образом ухитрилась мазнуть ядом по царапине, которую оставила на его руке… И он мгновенно умер. Она заперла дверь и ушла, думая, что никто и никогда ни о чем не догадается… Но вышло все иначе!

Конечно же, взяли под стражу и мадам Ивонн. Но она оказалась хитра. Уж не ведаю, как ей удалось пронести с собой малую толику бургундского яда, однако на другой день ее нашли в тюремной камере мертвой. Она прибавила к неисчислимым грехам своим еще один – покончила самоубийством и теперь предстанет перед судом куда более справедливым и беспощадным, чем суд людской. Но не сомневаюсь, что, когда слухи о ее смерти дошли до Николь, она жестоко позавидовала своей бывшей наставнице и растлительнице! Думаю, все отцово наследство, ради которого Николь пошла на убийство, она теперь готова была бы отдать за капельку губительного снадобья и не побоялась бы тоже отягчить свою душу грехом самоубийства, случись у нее такая возможность. Но ей на сей раз никто не помог, даже враг рода человеческого, к которому, если судить по дневнику, она взывала не раз. Бедной Николь пришлось перенести все тяготы дознания… Я не могу удержаться от слез, представляя ее страдания, пусть и заслуженные, но все же…

Впрочем, она сделала все, чтобы избавить себя от пыток и ускорить смерть, она безоговорочно признала все предъявленные ей обвинения. А поэтому дошла до эшафота на своих ногах и воздела к небу непереломанные руки, и лицо ее оставалось в минуту смерти так же прекрасно, как и при жизни.

Моя сестра была гильотинирована.

Господи, отпусти ей ее грехи. Господи, прости ее!

Я записала все это, чтобы мои дети когда-нибудь прочли о судьбе своей тетушки и ужаснулись ей. Чтобы поняли, как глубоко в наших душах может угнездиться порок. Сначала мы думаем, что властвуем над своими порочными качествами, но нет: они властвуют нами и не дают спастись от них!

Но теперь, завершая записи, я начала думать, что вряд ли стоит давать кому-то читать дневник. Все-таки у меня две невинные дочери, а Николь слишком много писала такого, о чем девицам знать не стоит. Нет, уж лучше я спрячу тетрадку и постараюсь больше никогда и никому не обмолвиться о печальной и позорной участи моей младшей сестры. Выбросить его? Наверное, разумно было бы уничтожить его, но у меня не поднимается рука. Ведь это все, что осталось от Николь. Горько, горько кляну я себя за то, что на долгие годы совершенно забыла о существовании младшей сестры. Я была счастлива со своей семьей, а в это время бедная Николь катилась в бездну, в бездну…

Именно поэтому я оставлю ее дневник у себя, чтобы иногда перечитывать его, и преисполняться смирения, и напоминать себе о том, что в истории грехов Николь отчасти есть доля и ее сестры Клод.

Подписано собственноручно – Клод Превер.

Наше время. Конец августа, Мулян, Бургундия

– Из чего?!

Из подсолнуха, – терпеливо повторила Алёна. – Французы не грызут семечек, вы уж мне поверьте. Они к этому занятию относятся с презрением. Для них грызть семечки – то же, что… ну, я не знаю… паслен придорожный есть. Я как-то нарочно выясняла у некоторых французских крестьян, еще в позапрошлом году, почему они семечки не щелкают, ведь так вкусно. Вкусно, удивляются они? Что ж тут вкусного? И зачем их нужно щелкать? Семечки нужны для получения масла, зачем их грызть? Они портят зубы и засоряют желудок, Лучше уж, в конце концов, орехов поесть. Так что подсолнух тут сыграл свою роль.

– То есть, как пишут в политических криминальных романах, русский след? – криво ухмыльнулся Жюль.

– Русский, – кивнула Алёна. – Только к чему?

– Ну уж об этом вы, наверное, в жизни не догадаетесь, – с ненавистью проговорил он. – Давайте выходите из машины!

И он свернул на обочину, остановился. Перегнулся через колени Алёны, открыл ей дверцу:

– Выходите и бегите, ну!

Мелькнула безумная надежда, но тотчас и растаяла. Вот она, была и нету… «Если у вас есть слезы, приготовьтесь пролить их», – вспомнилось вдруг из Шекспира. Да, очень актуально…

– Я не выйду, – пробормотала Алёна, тупо уставившись на черный ствол. – Нет!

Его пальцы, сжимавшие пистолет, напряглись:

– Выходи, ну! А то вышвырну!

И он досадливо оскалился, потому что выкрикнул последние слова по-русски.

– Ага, – сказала Алёна, с трудом отводя глаза от оружия и просто-таки физическим усилием заставляя губы шевелиться, – значит, я все же угадала. А хотите, угадаю, к чему ведет русский след?

Вернуться к просмотру книги Перейти к Оглавлению Перейти к Примечанию